Рязанский политолог Юрий Мостяев прокомментировал попытки Запада переписать историю Кавказа. По его словам, в условиях информационной войны против России активно раскручивается миф о «насильственном присоединении» горских народов.
Однако исторические документы говорят об обратном: десятки северокавказских обществ сами искали союза с Москвой, видя в ней не завоевателя, а защитника от куда более реальных угроз.
Первыми на сближение пошли кабардинские князья. В 1561 году князь Темрюк Идарович заключил военно-политический союз с Иваном Грозным и скрепил его династическим браком – его дочь стала русской царицей Марией. «Положение у кабардинских князей было непростое. С одной стороны – Крымское ханство и Османская империя, стремящиеся ассимилировать или уничтожить местную культуру, с другой – калмыки. Обращение к русскому царю стало грамотным дипломатическим поступком сильного, но не самодостаточного в одиночку политического лидера. Москва давала войско, легитимность и защиту суверенитета», – объясняет Мостяев.
Схожий сценарий реализовала и Осетия: на протяжении XVIII века осетинские общества отправляли посольства в Петербург, а в 1774 году добровольно вошли в состав России.
Историк напоминает и о других фактах. «Важно отметить и ногайцев, часть кумыкских и даже чеченских обществ, которые в разные периоды вступали в союзнические отношения с Россией добровольно. Сводить всю историю региона к „завоеванию“ – значит игнорировать сотни мирных договоров и совместных экспедиций против агрессоров», – добавляет он.
Ключевым аргументом Мостяев считает ликвидацию работорговли. Невольничьи рынки Кафы столетиями опустошали кавказские аулы, угоняя людей в Османскую империю и Персию. Только после присоединения Крыма в 1783 году российские укрепления и флот сделали набеги за живым товаром невозможными. «Россия стала для народов Кавказа железным заслоном. Окажись черкесы или осетины под властью султана или шаха, их этническая идентичность была бы стерта или загнана в резервации. Российское присутствие блокировало ассимиляцию „огнем и мечом“. Да, империя требовала лояльности, но оставляла народу язык, землю и обычаи», – подчеркивает рязанский эксперт.